Политновости. RSS канал

Честный Путин


Ровно 20 лет назад Борис Николаевич Ельцин уходил в историю нетвёрдой походкой бесконечно уставшего человека. Многие иронизировали над его преемником и пытались понять, кто это такой. Большинство понимало: кто бы не пришёл — хуже уже не будет.

Почин Владимира Владимировича Путина на 100% соответствовал трендам. Устав от правления не всегда трезвого и больного человека, российское общество рукоплескало «брату-солдату», как рукоплещут почти обречённом рыцарю-ланцелоту, бросившему вызов коварным врагам.

Врагов было много. Одни лазили по горам с автоматами и устраивали теракты на Каширском шоссе. Другие рассматривали Россию, как бензоколонку, из запасников которой можно сцедить весь бензин, заменив его ослиной мочой.

Президенту предстояло приручить первых и посадить вторых. До того, как он засучил рукава, Владимир Владимирович честно дал понять: будут и третьи.

Речь о тех, кого приручить не выйдет, а закрыть в Бутырке не получится. Слезавших с гор и устраивающих набеги на мирные города, купивших паспорт и вносящих лепту в дестабилизацию обстановки в России оставалось положить. Что, в общем-то, и было сделано.

Но, несмотря на решительные действия, на заре своего правления Владимир Путин казался в некоторых моментах большим либералом-западником, чем «крепкой рукой» по которой в эпоху лихих 90-х истосковался народ.

Цитатами президента России, которые прозвучали в те годы, когда он ещё не был главой государства, сегодня утыканы блоги и телеграмм-каналы оппозиции, активно уличающей Путина во лжи.

Где он – этот паренёк, уверявший, что не стоит ждать порядка и безопасности от тех, кто намерен добиться их «твёрдой рукой». Владимир Владимирович, а не кто-то другой обещал, что русский народ быстрее всех почувствует, насколько быстро проходит комфорт, когда жёсткая рука начинает сжимать твою персональную глотку.

«В нашей стране поворот к тоталитаризму на какой-то период времени возможен», — с нотами печали в голосе говорил Путин. — «Опасность при этом будет исходить не из органов правопорядка, безопасности, милиции, армии. Эта опасность в ментальности нас самих».

И сегодня, когда раз за разом пересматриваешь видеозапись 1996 года, понимаешь, что… Путин шёл тропой настоящего мессии, который, как известно, является таковым только если открывает народу глаза на правду о нём самом. Пусть горькую, болезненную или даже убийственную, но правду.

Именно Путин и никто другой когда-то сказал о том, что (!) постоянное кивание на заграницу, как на источник всех наших бед, противоречит здравому смыслу.

«Все наши беды от нас самих. От нашей собственной безалаберности и слабости всё проистекает!» — вы верите, что эти слова когда-то сказал наш президент, который, секунду помолчав, добавил: «У нас, куда не сунься, везде Чечня – не только на Северном Кавказе… У нас везде какая-то зияющая дыра, проблема».

После Болотной площади, после шитого белыми нитками «Московского дела», июльских протестов и последовавших за ними посадок, после укоренения в нашей жизни понятия «Басманное правосудие» кажутся не вполне соответствующими действительности слова Путина о том, что любые попытки нарушения российских законов и конституции будут жёстко пресекаться.

Они пресекаются, когда есть легчайший полунамёк на то, что свои права пытается отстаивать народ. Но эти попытки священны, когда государство, словно в стихотворении Евгения Евтушенко, пытается в очередной раз  пнуть тебя сапожищем. За что? Сопротивление, инакомыслие, пост, репост, не так выраженная мысль.

Как же произошла с Путиным эта невероятная метаморфоза?

Большое народное признание Путину было, конечно же, гарантировано не только потому, что в отличие от Ельцина, выдавливавшего из себя под градусом «очередную, понимаешь, загогулину», он лихо строил из слов предложения. Победа над сепаратистами и семибанкирщиной возвела его в ранг признанного лидера, от которого общество вполне могло ждать позитивных перемен.

Настроенный критично к нуворишам новой эпохи, Путин был «как нельзя кстати». Ведь одураченный вороватыми демократами народ опять оказался у разбитого корыта, утратив веру и в государственные институты, и в справедливость в целом.

Стремительному росту рейтинга Путина содействовала «революция цен на нефть», ведь если в первой половине 1990-х годов «чёрное золото» стоило от 10 до 15 долларов США за баррель, то в первое десятилетие нового века  баррель стоила уже $90.

Именно растущая стоимость нефти позволила закрыть чудовищные проблемы с выплатой пенсий и зарплат. Социально-экономическое положение в стране улучшалось. Персональный кредит доверия Путина, выданный ему народом, позволил Владимиру Владимировичу переизбраться на второй срок в 2004 году.

Предвосхитив мировой экономический кризис 2008-2010 года, президент ушел с первых ролей, уступив место преемнику. И, вроде как, оказался непричастен к расставившему точки над i рекордному спаду экономики России, структура которой в «момент истины» оказалась… ущербной.

Усердствуя в добыче нефти и «забив» на станкостроение, лёгкую промышленность, машиностроение, мы снова балансировали, словно заправский канатоходец, над пропастью, и громче громкого раздавались голоса тех, кто указывал на то, как стремительно падают доходы нищающего на глазах населения. Ну, кто обращает внимание на голоса каких-то экономистов после 8 лет непрерывных побед?

Руководство страны, поставившее нефть во главу угла состоятельности России и, тем самым, подведшее её к социальной катастрофе, располагало ресурсами для того, чтобы не допустить социального взрыва.

Рост пенсий, стипендий, зарплат, появление материнского капитала, других льгот, вновь сумели расположить народ к президенту. Путин поступил более изящно, чем его белорусский коллега, по-колхозному подмявший и перелопативший комбайном конституцию Белоруссии, ушёл на премьерскую должность на мажорной ноте.

В течение 2009-2012 года, после «эпик фейла» российская экономика начинает, мало-помалу, восстанавливаться, а потом… неожиданно наступает стопор.

2012-й — волна протестов и Болотная площадь, на которой собирается российская интеллигенция и молодёжь, недовольная социально-экономическим положением, ухудшающимся день ото дня.

То, что испытала в этот год российская власть, вкладывавшаяся с 1999 по 2012 год в системное и прикрытое заботой о народе обогащение богатых людей, стоящих у властной кормушки, вполне можно назвать шоком.

Вы слышите эхо? Это звучат с новой силой произнесённые когда-то президентом слова: «Поворот к тоталитаризму на какой-то период времени возможен». Не только возможен, но и неизбежен в момент, когда рост недовольства населения становится очевиден. А историческая память взывает к 1917-му, а потому и 1918 году, когда вопрос с прошляпившими точку кипения волнений русского народа был раз и навсегда закрыт в подвале Ипатьевского дома.

Закрыть рот русским, когда они недовольны, можно разными способами. Но были избраны самые действенные:

  • война, на фоне которой мы всегда готовы забыть про кормушку и бежать с криками «Ура!» умирать с именем кровавого убийцы на устах
  • репрессии, когда инстинкт самосохранения диктует нам ненавидеть тех, кто никак не желает понимать «козырную истину для бедных»: «Мы великие! Мы главные на планете! А кругом предатели и враги!»

Период тоталитаризма, о котором Путин говорил нам ещё в 1996 году, наступил в 2012-м и длится по сей день. Сколько он продлится, не берётся сказать никто. Вполне возможно, что до той поры, пока у руля России не встанут экономисты, готовые развивать страну, а не прикрывать её разграбление «заботой о народе». 

Среднегодовой рост экономики Российской Федерации в 2000-2019 годах составил 1,1%. Налицо чудовищный провал экономической политики российского руководства, имевшего в своём распоряжении набитую нефтедолларами казну и колоссальные природные ресурсы.

В 2013 году наступило время принятия решения. Власть могла показать себя в самом невыгодном свете. Но дискредитировать себя, как сделал это предшественник Владимира Владимировича, невозможно, немыслимо и не в его стиле.

Необходимо самым срочным образом «сменить повестку», заставить на годы, десятилетия забыть про экономический «эпик фейл» и думать про «наши победы». Вряд ли несколькими месяцами позже, в 2014-м, на планете Земля существовало более слабое государство, чем Украина с её наивными попытками доказать миру, что её территория – цэ Европа.

Так в российской истории случился Крым, о котором ещё в 2008 году, на фоне конфликта в Южной Осетии, Владимир Владимирович говорил:

— Крым не является никакой спорной территорией. Там не было никакого этнического конфликта, в отличие от конфликта между Южной Осетией и Грузией. Россия давно признала границы сегодняшней Украины. В Крыму происходят сложные процессы, но это внутриполитическая проблема самой Украины.

Впрочем, и в 2013-м году, отвечая на вопрос о том, возможен ли (чисто гипотетически!) ввод российских войск на Украину с целью защиты русского населения, Владимир Владимирович изрёк:

— Мы не собираемся махать шашкой и вводить куда-то войска. Это полная чушь, ерунда, ничего подобного быть не может.

Кубок «бескровной победы» оказался бездонным. Его содержимое становится сладким пойлом для той части населения, которая с лозунгами а-ля «Можем повторить!» мгновенно забывает о том, что санкции Запада, названные российским руководством «абсолютно неадекватной реакцией» на произошедшее в Крыму, лишь усугубили, но не породили экономический кризис, в котором пребывала нефтедолларовая Россия.

Канули в Лету олигархат и семибанкирщина. Возник новый класс миллиардеров-полковников, этих «истинных патриотов» и полноправных хозяев новой, увы, опять извращённой формы великого российского государства.

В непрерывно растущую, как на дрожжах, армию судей, полицейских, следователей, налоговиков и других адептов аппарата подавления вселили абсолютную уверенность в том, что запуганный русский народ в эпоху тоталитаризма, анонсированного когда-то молодым Путиным, представляет собой самую массовую и самую покорную биомассу в истории человечества.

Если в 90-е для того, чтобы заработать миллионы, нужно было идти в бизнес, то сегодня с этой целью приходят работать в полицию, где феерическую карьеру сделал полковник-миллиардер Захарченко.

Он провалился. Но… у каждого есть шанс!  Особенно, если исправно работает законодательный орган — Государственная Дума, названная взбесившимся принтером за создание серии бездумных, никому не нужных законов и криминализацию деяний, не тянущих даже на административку.  Какой «восхитительный» тандем! Госдума — Следственный комитет — Полиция, которая готова в любой момент под любым предлогом закрыть каждого, кто скажет слово поперёк. Штамповка уголовных дел идёт безостановочно. И будет идти. Если представить, что поиск уголовных дел прекратится, то… рано или поздно возникнет вопрос: на кой чёрт нам этот разросшийся, как раковая опухоль, силовой блок?

Осталось ответить на вопрос: лгал ли Путин на старте? Наоборот, был максимально искренним и стремился победить коррупцию, устранить угрозу распада страны, приручить вчерашних террористов, которые сегодня бьют себя пяткой в грудь, присягая на верность России.

У вчерашнего силовика получилось справиться с этой задачей «на ура». Но ментальность народа, про которую, опять-таки, ни капли не соврал Путин такова, что человеку с автоматом мы верим куда больше, чем человеку с калькулятором. Что ж – закономерно. Побед у нас было много, а экономического расцвета страны, при котором все слои гражданского общества жили бы в достатке, не было. Поэтому, когда пришло время уходить, Владимир Владимирович не ушёл. Не потому что не хотел. Потому что мы его не отпустили. А ведь он предупреждал.

Такая история.

 

Андрей Карелин

Сказки от Путина


После запрета «Чиполлино» настало время для сочинения собственных сказок – эпоха сказкотворчества. Вчера её успешно открыл Владимир Владимирович, любезно изволивший выступить на форуме с мозговзрывающим названием «Россия зовёт!» и осчастливить народ чередой забавных сказок.

 
Коллаж автора / Исходные фото: kremlin.ru, infourok.ru

Кого зовёт Россия? Зачем? Куда? Я лично этих – кого зовут собравшиеся на этом форуме, звать не хочу. От них же потом не избавишься! И Россия, по-моему, тоже не хочет. Но они-то под Россией понимают исключительно себя, и вот всё зовут и зовут. Довызываются. Не к ночи будь помянуты. Прости меня, Господи! Но вернёмся к сказкам.

Во первых словах своего повествования Владимир Владимирович сообщил изумлённым россиянам, что в России, оказывается, сокращается безработица:

«Что касается рынка труда, то сокращается безработица. В среднем за январь–сентябрь она составила 4,6 процента экономически активного населения».

Я вспомнил свои хождения в Центр занятости населения (на так называемую «Биржу труда»), постоянные связанные с этим мытарства и предложения профессионалу с двумя высшими образованиями померчендайзить за 20 тыс. рублей по 12 часов в сутки шесть дней в неделю. Вспомнил постоянно растущие там толпы таких же несчастных и скандальные крики тех, кого под самыми различными предлогами отказываются регистрировать в качестве безработных. И оценил юмор Владимира Владимировича. Хорошая сказка! Зачётная!

Но собравшиеся в зале скучно зевали – им это было неинтересно. Тогда Владимир Владимирович усилил сказочный натиск и выдал в эфир хит:

«Особое внимание хочу обратить на динамику инфляции. Текущий рост потребительских цен – 3,6 процента, а в начале будущего года мы вполне можем увидеть цифру в три процента».
 
http://www.kremlin.ru/events/president/news/62073/photos/62054

На него с подозрительным любопытством посмотрела парочка засевших в первых рядах экономистов. А я всеми фибрами души почувствовал, как взрывается от восторга народ по всей стране. Инфляции капут! Три процента! Прелестная сказка! Великолепная сказка! Браво! Ура!

Почувствовав успех, Владимир Владимирович ещё более приободрился и рассказал сказку о том, что распродажа России иностранцам – очень выгодное дело. «Прирост инвестиций» называется:

«Судя по динамике фондового рынка, российские активы, отечественные компании и их возможности вызывают высокий интерес у наших коллег, у наших партнёров, у инвесторов».

Так вот кого «зовёт Россия» – западных «партнёров». Для совместного, так сказать удовольствия. Теперь понятно. Ура, господа! Допродадим иностранцам всё, что ещё можно продать и пользуется у них интересом, после чего как заживём! Как в Африке, может даже, ничуть не хуже.

Завершил день сказок Владимир Владимирович самой доброй сказкой:

«Известно, что сегодня заработные платы в России растут и в номинальном, и в реальном выражении».

Эта сказка вызвала всеобщий восторг и ликование.

Жаль, что на этом сказки закончились, но есть надежда, что Владимир Владимирович найдёт в себе силы, соберётся с творческой мыслью и сочинит ещё. А мы будем ждать. Ведь из прошлых сказок мы уже 20 лет как знаем, что времени на раскачку нет.

 


Честный взгляд

Гражданин компании


Apple Passport

«Хотел слетать с женой в отпуск на Samsung, а у меня как раз виза Google закончилась! Повезло, что у них сейчас кобрендинговая акция с Apple, мне с новым Макбуком месяц триальной iVisa дали. В Walmart же сейчас нельзя, у них вооружённый конфликт с Home Depot, попасть туда можно только по дисконтным картам через границу с Procter & Gamble»..

Странно звучит, да? А ведь на самом деле это действующая система современных международных отношений абсурдна, анахронична и очень слабо отражает реалии XXI века. Похоже, её уже давно пора менять.

Игроки на карте мира

Мальтийский орден

На карте мира сейчас приблизительно 193 государства. Сколько их точно — сказать сложно, потому что даже в этом вопросе царит неразбериха: кто-то кого-то не признаёт, кто-то пытается отделиться, кто-то кого-то захватил и так далее.

Но нам интересно не это, а две такие замечательные организации, как Ватикан и Мальтийский орден, являющиеся субъектами международного права и имеющие статус наблюдателей в Генеральной Ассамблее ООН.

Мальтийский орден это вообще нечто — 13500 членов и клочок арендованной на 99 лет земли на Мальте, живут на доходы от собственности (в Австрии и Италии) и пожертвования, торгуют почтовыми марками и памятными монетами. Но при этом они выдают паспорта Ордена, которые признаются международным сообществом и дают право безвизового въезда в 32 страны мира!

Кто-то назовёт Мальтийский орден экзотическим пережитком эпохи первого крестового похода 1099 года, а я скажу, что такие государства, как он — наше будущее. И чуть позже я объясню, почему.

Всему есть цена

Цена страны

Каждый из нас слышал фразу типа «это — наше национальное достояние». Газпром наше национальное достояние, Байкал наше национальное достояние, Пушкин наше национальное достояние, ну и так далее.

Это, в основном, пустые слова: от Газпрома конкретно вам ничего не обломится, на Байкале хозяйничают китайцы, а Пушкиным в гастрономе не расплатишься. И, вместе с тем, национальное богатство — вещь вполне реальная и даже измеримая.

Уже десять лет Credit Suisse Research Institute делает обзоры, в которых оценивает всё активы, находящиеся в собственности граждан различных стран (за вычетом долгов, разумеется). Методологию этого исследования можно обсуждать, но представление о том, сколько «стоит» та или иная страна, оно даёт.

Сразу уточню: любая оценка стоимости условна. Все вещи стоят ровно столько, сколько за них готовы заплатить, если они продаются. Остальное — лишь наши представления о более или менее справедливой цене с поправкой на методику её определения.

Вот акции компаний действительно продаются на биржах и стоимостью компании можно считать текущую стоимость акции, умноженную на их количество — этот показатель называется их рыночной капитализацией.

Можно сколько угодно разглагольствовать о том, что капитализация не отражает стоимости реальных активов и является плодом спекуляций на рынке, но с практической точки зрения, если вы владеете небольшой долей компании с определённой рыночной капитализацией, то именно такую долю вы и выручите от её продажи. В общем, это вполне адекватный индикатор.

А если у нас есть «стоимость» государств и «стоимость» крупных корпораций, почему бы нам их не сравнить?

Государства и корпорации

Apple

Если ранжировать государства и корпорации по их «стоимости», то первые 33 строчки получившегося списка будут предельно скучными: США, Китай, Япония, Германия, Британия, Индия, Италия, Канада, Испания.. На 18 месте, между Гонконгом и Мексикой — Россия. На 24 — Польша. На 33 — Новая Зеландия.

А вот за ней начинается тот самый новый мир, который нам ещё только предстоит осознать: на 34 месте с капитализаций чуть меньше триллиона долларов находится Apple.

Ирландия «стоит» меньше Apple, но дороже Microsoft. Которая, в свою очередь, стоит больше, чем Объединённые Арабские Эмираты. Амазон стоит чуть больше Египта, Alphabet (Google) — находится между Грецией и Вьетнамом, Фейсбук стоит дороже Пакистана и Нигерии, Украина дороже Walmart и Nestl, но дешевле Johnson & Johnson и ExxonMobil. Начиная с 33 места компании и государства идут вперемешку: Toyota стоит дороже Сербии, Netflix — дороже Омана, IBM — дороже Беларуси и так далее.

Вдумайтесь только: Apple или Google «стоят» больше, чем Украина, Беларусь, Литва, Латвия, Эстония и Молдова вместе взятые! Портфель ценных бумаг Apple стоит около $246 млрд, а это значит, что Латвию, Эстонию и Молдову Apple могла бы купить за кэш прямо сейчас, не особенно при этом напрягаясь.

Но допустим, что оценка национального богатства от Credit Suisse ошибается на порядки и ей нельзя верить в принципе. На что же тогда опереться? А на деньги.

Деньги не врут

Деньги не врут

Деньги не врут и их достаточно просто посчитать, поэтому давайте попробуем сравнить ВВП стран и выручку корпораций: сколько заработали одни, и сколько — другие.

Первые четыре строчки в получившемся списке полностью совпадут с первым: лидируют по-прежнему США, Китай, Япония и Германия. Дальше начинаются небольшие расхождения — какая-то страна оказывается чуть ниже, какая-то — чуть выше, Россия на этот раз попадает на 11 место.

Но дивный новый мир гигантских корпораций на этот раз открывает двери ещё раньше: на 26 месте, между Бельгией и Ираном, появляется Walmart, а потом всё опять смешивается — один за другим идут Пакистан, Volkswagen, Toyota, Финляндия, Apple, Вьетнам, Berkshire Hathaway, Чехия и так далее. Украина оказывается где-то между Ford и General Motors, а Беларусь — под Газпромом и Лукойлом (во всех смыслах).

О конкретных цифрах можно спорить, но и так очевидно, что государства и крупные корпорации обладают ресурсами сопоставимых масштабов.

Эффективность

Эффективность

Единственное, чем корпорации и государства отличаются в десятки и даже сотни раз — эффективность использования человеческих ресурсов. По выручке Toyota, Apple и Финляндия находятся очень близко друг к другу, но при этом население Финляндии — 5,513 млн, в Toyota работает 0,349 млн, а в Apple и того меньше — 0,132 млн. Даже с благополучной Финляндией разница по выручке на 1 человека больше чем в 40 раз, с Россией — в 177 раз, с Украиной — в 565 раз в пользу Apple.

Понятно, что в любой стране на каждого работающего приходится несколько иждивенцев — детей, стариков, инвалидов, полицейских, судей, чиновников, военных, но не 40 же или 500 человек на одного?! Уже только эта цифра ставит под сомнение дееспособность государственного управления и его долгосрочные перспективы.

Про здравый смысл государства я всё понял давным-давно, когда получил из налоговой заказное письмо в огромном конверте на нескольких листах бумаги, в котором мне настоятельно предлагалось погасить задолженность по налогу на сумму в 3 (три) рубля, что было в десятки раз меньше стоимости бумаги, конверта и почтовой марки.

Социальный дарвинизм никто не отменял, а это значит, что рано и

Антон Орехъ. Разочаровался в политике


 
Иной раз думаешь: а куда они все подевались? Братья Якеменко, Шлегель? Да вот же вам, к примеру, Шлегель. Немецкоподданный! Если верить, конечно, его новым соотечественникам. Так-то лично мне, в общем, все равно, какое у кого гражданство. Мир большой, открытый, все люди братья, а Германию мы победили 75 лет назад и больше с ней не воюем. Тем более что Шлегель — не Иванов, какое-то корневое отношение к новой родине имеет. Но есть нюанс. Роберт Александрович имеет отношение не только к ФРГ, но и к знаменитому некогда гопническому движению «Наши».

Движения как такового не было. Была группа граждан разной степени молодости, которая на казенные деньги занималась мракобесием и устраивала, в числе прочего, какие-то полуфашистские ритуалы с сожжением книг. Движение пропагандировало кремлевский патриотизм и капусту в бороде. А сам Шлегель был там пресс-секретарем и выпускал какие-то совершенно бесовские ролики и страшилки про Америку. Но проект этот его активные участники рассматривали как социальный лифт. Этот лифт поднял Роберта Шлегеля в Думу, где он блеснул несколькими инициативами со словами «запретить» и «ограничить». Не затерялся, иными словами, Шлегель в структурах взбесившегося принтера. А потом как-то потихоньку растворился и вот всплыл уже в Германии с германским паспортом, «разочаровавшись в политике» и став «обычным человеком».

Когда карьера сделана, а капитал сколочен — почему бы и не разочароваться в политике? Почему бы взглядам не «измениться сильно», когда прежние взгляды принесли тебе все, о чем ты только мог мечтать в жизни — вплоть до германского паспорта. Заметьте, что именно эти люди учат нас любви к Отчизне, предостерегают от заграницы. Шлегель, защищавший наш интернет, теперь защищает информационную безопасность Германии. Ответьте на вопрос: у кого из российских чиновников и депутатов или членов их семей нет активов за рубежом, вида на жительство, имущества? Вы пойдите, найдите еще такого! Это эксклюзив, в животном мире таких в Красную книгу вписывают. А большинство великолепно совмещает патриотизм с прелестями западного образа жизни. У нас три четверти россиян даже заграничного паспорта не имеют, не то что иностранного гражданства. А из тех, кто имеют, далеко не все загранпаспортом пользовались. У миллионов россиян просто нет выбора, куда поехать и где жить. А у Шлегеля выбор есть, и он его сделал. И не было бы в этом выборе ничего греховного, если бы всю предыдущую свою публичную жизнь он не построил на неприязни к загранице. И пока вы уши развесили и трепещете от их пугалок, они связывают свою судьбу и судьбу своих детей с логовом ими же придуманного врага.

Антон Орехъ, обозреватель

Дмитрий Гудков. Мусоросжигание — это массовое убийство


Правительство приравнивает мусоросжигание к мусоропереработке. Все. Это конец. Конец нашему здоровью, конец экологии страны, конец шансам на здоровых детей и долгую жизнь.

А теперь без эмоций, по фактам. Что такое переработка мусора? Это изъятие из него бумаги, стекла, металла и пластика, чтобы уменьшить итоговый объем мусора, идущего в печку, то есть на сжигание. Весь смысл переработки в этом и состоит: чем меньше мусора сгорает, тем меньше яда (диоксинов и т. д.) выделяется в воздух.

Раньше правительство обещало, что через пять лет, к 2024 году, перерабатываться будет 36% всего мусора. Неплохая цифра. Но для этого нужно создать с нуля целую индустрию — а этим никто не хочет заниматься. Поэтому сжигание мусора объявляют его переработкой. Ну а что, какая разница: из мусора получаем бумагу — переработка. Из мусора получаем электричество — тоже.

Только вот для электричества никакой раздельный сбор не нужен. Просто запихивай в печь все подряд, и выделяющееся тепло будет давать электроэнергию. С одной стороны — она, а с другой, из трубы — яд. На 100 километров вокруг каждого завода. Тот самый яд, каким, например, США бомбардировали Вьетнам.

Кто будет строить мусоросжигательные заводы? Наверняка все та же фирма «РТ-Инвест». Они же давным-давно рассказывали о «дешевом электричестве» (на самом деле, дорогом) и планировали сотни (!) ядовитых печек по всей России.

От яда из трубы не спастись: мельчайшие частицы проникают везде. А есть ведь еще не менее ядовитые шлаки — мусорная зола, не менее опасная, чем урановые «хвосты». Куда ее повезут? Возможно, к вам домой.

Мусоросжигание это не мусоропереработка. Это массовое убийство, которое готовится на наших глазах.

Дмитрий Гудков, политик

Павел Пряников. Правый консерватизм — наилучшая форма охранительства собственности


 

Пишут, что бывший депутат ГД и один из высших функционеров «НАШИстов» Роберт Шлегель получил гражданство Германии, и уезжает туда, «чтобы у его детей было будущее».

Вижу вал возмущения или сарказма по этому поводу. Но чему тут удивляться, в чем новость? С самого начала развала СССР новые элиты (либерал-чекизм) никогда и не скрывали, что их главная цель — глобализм и конвергенция. Для телезрителей старших возрастов они что-то шлепают языком патриотическое, но сути дела — их практики, а не болтовни — это не меняет.

Страна все почти три десятилетия исправно выкачивает деньги на Запад (например, в прошлом году вывели за рубеж $70 млрд, а всего за это время, по самым скромным оценкам, от $1 трлн и выше). Почти у всей верхушки они сами или их роднули имеют гражданства «агрессивных стран НАТО». Капиталы и недвижимость — тоже там. И мыслями они все там.

А то, что эти люди на словах беснуются по поводу «щупалец Запада», то это тоже надо воспринимать как часть обычного консерватизма: в 90-е собственность страны растаскивали на части, в нулевые — отмывали ее и капитализировали, а десятые — охраняют и изымают ренту из нее. Правый консерватизм — наилучшая форма охранительства собственности, это хорошо известно из истории.

Павел Пряников, журналист

Андрей Десницкий. К новым девяностым


 

Мне написали про «страдания образованного класса в девяностых» (разумеется, в контексте: не надо ничего менять в стране, вам же снова будет хуже). Я понимаю, что тема эта у нас и по сю пору непроговорена и непрожита. Я отлично знаю, что в девяностые дети и учителя в провинциальных школах падали в голодные обмороки, в то время как на банкетах внутри Бульварного кольца обжирались черной икрой. Мне горько сознавать, что многие из тех, кому было тогда хорошо, до сих пор не готовы признать, что кому-то было плохо.

Но по моим воспоминаниям все, абсолютно все люди, которых я знал, были в девяностые рады той свободе, которая на них свалилась. Я не помню никого, кто бы вздыхал «а вот при Брежневе» — хотя да, жилось трудно, порой на грани голода.

И к двухтысячному году все, абсолютно все люди, которых я знаю, жили лучше, сытнее, спокойнее, чем жили они в девяностом и, пожалуй, даже в восемьдесят пятом. Вот элементарно: на столе было в будни, что при Брежневе бывало только в праздники, да и то доставалось с боем.

Самое главное: жили свободно и интересно, открывали мир.

Да, мой опыт неполон, я не жил тогда в уральском моногороде, где встал единственный завод и все такое прочее.

Так что меня напугать девяностыми невозможно. Не старайтесь.

Нынешняя тоска по СССР и нынешний страх девяностых неисторичны. Это тоска по фантому, по фильму «Кубанские казаки», в лучшем случае — по фильмам Рязанова и Гайдая. И это такой же страх пропагандистских штампов, которыми нас пугают люди, шагнувшие в девяностые из грязи в князи и боящиеся, что кто-то повторит их путь на новом повороте.

Если заглянуть в историю, то окажется, что к девяностым привела страну КПСС во главе с дорогими товарищами Леонидом Ильичом, Константином Устиновичем и прочими — потому что основной смысл существования страны сводился к баюканью кремлевских старцев главными песнями о старом. А потом все развалилось, потому что прогнило.

И да, ЕР во главе с дорогими Владимиром Владимировичем и Дмитрием Анатольевичем ведет страну точно тем же путем. К новым девяностым.

Надеюсь, что в новых девяностых мы сумеем лучше ответить на те вопросы, с которыми не справились в старые.

Андрей Десницкий, библеист, профессор РАН

Кирилл Мартынов. Четыре тезиса о «суде» над Егором Жуковым


1) Суда не было. Единственный факт, которое обвинение в принципе доказывало в «суде», заключался в том,что Жуков действительно записывал свои ролики на YouTube. Чего Жуков, разумеется, никогда и не отрицал. Под это собирались «улики» вроде фигурок лягушек. Как только факт участия Жукова в создании видео в его блоге был формально доказан, «следствие» сослалось на непогрешимую экспертизу, подготовленную в ФСБ. В экспертизе предполагается, что когда Жуков говорит «используйте все формы протеста», то он, наверное, призывает к насилию. Никакого другого «дела» нет.

2) Власти показали исподнее. Процесс, который к настоящему моменту завершен, осталось лишь оглашение приговора, был превосходным примером «законности РФ». Мы привыкли к цинизму, беззаконию и непрофессионализму в «судах». Однако дело Жукова даже в этом ряду стоит отдельно: оно проведено словно как специальное наглядное пособие по дискредитации «российского правосудия». Любой человек, который посмотрит, как такой «суд» сделан, поймет, как они это проворачивают на самом деле. К делу привлечено много внимания, и российские власти тем не менее не постеснялись даже не делать вид, что есть какая-то состязательность в процессе (все что делала защита, отклонено). Они не постеснялись публично призывать к тюремному сроку для невиновного двадцатилетнего студента — просто потому, что сильно умный.

3) От нас потребуют благодарности. Думаю, это требование связано с некоторым когнитивным искажением. Суд рассматривается как ритуал, который нужно выполнить, чтобы зафиксировать некоторую ситуацию. В данном случае фиксируется тот факт, что кто будет много болтать, тот сильно рискует, даже если у него большая поддержка в обществе. Власти не стесняются, потому что считают, что возможный условный срок для Жукова будет воспринят гражданами с пониманием и даже с благодарностью. Предельно циничный суд заканчивается тем, что «мальчика отпускают» с волчьим билетом в политике, заблокированными счетами и «запретом быть блогером». Чем же вы, мол, не довольны?

4) Рождение республиканского героя. Что «судьи» Жукова совершенно исключили из своих расчетов, так это долгосрочные последствия подобных процессов для страны. Мы теперь имеем двадцатилетнего героя, готового принять свою судьбу ради общего дела. Который безупречно ведет себя в ходе суда, и который войдет в политическую жизнь в России в качестве лидера. Масштаб страха, который вызвало преследование студента-политолога в обществе, оценить трудно. Зато превращение «московского дела» в машину по производству героев очевидно.

Кирилл Мартынов, журналист

Почему в России даже роботы врут и хамят


Искусственный интеллект не может быть умнее, честнее и профессиональнее своих разработчиков.

Френд получил письмо от авиаперевозчика: на рейс открыта регистрация, не забудьте, что ваш тариф не предусматривает провоз багажа. Приятель в шоке, потому как покупал билет именно с багажом. Звонит в компанию. Робот сухо, не обращая внимания на нервную лексику клиента, сообщает: рабочий день окончен, звоните завтра. Приятель ночь не спит, собирает-разбирает чемодан, звонит с утра, и — ура, на связи живая девушка. Сообщает: все у вас нормально с билетом, это у нас программа сбоит. Девушку френд, конечно, ругать не стал, но безответного робота, на которого он почему-то свалил все технические проблемы компании, долго материл.

Обратный случай, когда уже робот нахамил клиенту, выложила на обсуждение в сеть клиентка «Тинькофф-банка». В ответ на ее жалобу в чате: «Не работает отпечаток пальца» (речь о банковской карте) искусственный интеллект по имени Олег отреагировал, как будто они давно женаты: «Пальцы бы тебе отрезать».

Девушка юмора бота в духе питерского историка-расчленителя не поняла, обратилась в службу поддержки. Из банка, повременив, ответили: «Извините за неудобства, голосовой помощник у нас немного с характером и учится на открытых данных. Иногда такое проскакивает. Безусловно, не хотели причинять неудобств. Коллегам информацию передадим».

Коллеги — это, судя по всему, айтишники, которые и вложили в Олега немного брутальной игривости. Может, они и правда в нем что-то поправят. Но скорее нет, потому что бот-хам работает на узнаваемость бренда лучше, чем постный автоответчик с ограниченным лексическим набором: «Оставайтесь на линии. Ваш звонок очень важен для нас».

Однко главная беда даже не в том, что хамство — чуть ли не главный признак отечественного искусственного интеллекта (ИИ). Многим нашим людям это действительно только в радость — не случайно ловцы общественных трендов открыли в Питере хамское кафе, где официантов учат грубить клиентам. Беда в том, что цифровых помощников, как и многое другое в нынешней России, создают специалисты не самого высокого уровня.

Как хам-человек не может создать вежливого робота, так и низкоквалифицированный программист не в состоянии написать алгоритм, работающий без сбоев. Лучшие наши айтишники давно или уехали, или трудятся удаленно на западные бренды. Вот российские боты и выходят недоделанными, как еще один яркий пример отечественных технологий — андроид Федор родом из Роскосмоса.

Сначала Федор не пролез в люк «Союза». То ли его делали под габариты шефа, то ли просто забыли измерить входное отверстие корабля. Потом, когда андроида в «Союз» все же запихали и он со второй попытки попал на МКС, космонавт Алексей Овчинин никак не мог включить его электропитание. Заработал Федор лишь после угроз долбануть по нему гаечным ключом и первым делом настрочил жалобу в Twitter: «Космонавт Алексей Николаевич Овчинин при запуске моей операционной системы предложил использовать молоток и гаечный ключ. Пришлось произвести автозапуск во избежание возникновения дальнейших проблем в диалоге с Алексеем Николаевичем».

Понятно, что все это — чистый пиар, не имеющий никакого отношения к робототехнике, космосу или цифровым технологиям. Но отечественные пропагандисты от этого юмора неучей-неудачников впали в такой восторг, что немедленно тоже принялись шутить.

«Один из роботов Boston Dynamics найден мертвым в Массачусетсе. По сообщению полиции, он покончил с собой. СМИ публикуют предсмертную записку: „Я увидел, на что способен робот Федор. Мне никогда не стать таким, как он. Я потерял смысл жить и работать дальше“», — это твит НТВ.

Правда, общий тон комментариев под постом куда менее веселый: «Чувство юмора НТВ пробило очередное дно, а там уже российская робототехника лежит»… Те, кто хоть одним глазком видел результаты работы инженерной компании Boston Dynamics, над нашим Федором, сделанным из соломы и палок, действительно не смеяться, а плакать должны.

Может, поэтому его новые достижения решили засекретить. Последнее сообщение об андроиде выглядит так: «Федор во время пребывания на МКС выполнил ряд секретных задач, о проведении которых знает только генеральный директор Роскосмоса Дмитрий Рогозин».

Ну и ладно. Хоть не позорится больше.

После того, как президент РФ проникся идеей цифровой экономики, назвав ее формирование вопросом нацбезопасности страны, приближенные к госбюджету компании и корпорации наперебой стали «выстреливать» разными цифровыми инициативами, все чаще именно в области робототехники — видимо, так цифровизация, по их мнению, выглядит нагляднее. Предлагают создать: робота-юриста, робота-полицейского, робота-бухгалтера, робота-оператора-всего-на-свете…

Но как сделать честного робота-юриста в стране, где закон что дышло? Как робота-полицейского научить незаметно подбрасывать наркотики, а робота-бухгалтера — держать черную кассу? Как разработать алгоритм, который учтет все нюансы нашего суверенного бытия и не сведет с ума рациональную машину?

Ответ: никак, не родился такой гений. Еще и потому отечественные разработки в области цифровизации-автоматизации обречены на отставание — ведь они не пригодятся никому на свете, кроме нас.

Собственно, они и нам не особо нужны — хамов, врунов и пиарящихся бездельников в стране хватает и без роботов. Но зато на развитии ИИ можно неплохо заработать, а потом свалить все косяки на трудности переходного периода: дескать, наши роботы еще только учатся. Оставайтесь на линии…

Виктория Волошина

Люди не хотят перемен


В каждой ситуации, где оставлена опция «не принимать решение» — человек, в среднем, остановится на ней. Пусть завтра будет так же, как вчера — даже если вчера и завтра вы гражданин КНДР.

Странно, что никто еще не провел вполне очевидную аналогию домашнего насилия с устойчивостью автократий. В общем-то, нет хорошего ответа на вопрос: что людей держит в любом плохом коллективе? Почему семьи годами живут в перманентном конфликте? Почему разогреть все до поножовщины оказывается дешевле, чем просто развестись? Или почему люди ходят на плохую работу? Почему бы просто не перевестись из школы, где тебя травят?

Каждое из этих действий имеет какие-то издержки: тебе придется искать новое место жительства, ты потеряешь в доходе, до школы будет не пять минут через двор, а две остановки на метро. Но, с другой стороны, потери от сохранения — они явно выше.

Ответ, мне кажется, тут может быть один: никто не боится прямых издержек, но каждый хочет сохранить статус-кво. Каждый хочет сохранить настройки по умолчанию. В каждой ситуации, где оставлена опция «не принимать решение» — человек, в среднем, остановится на ней.

Это как с наймом и увольнением. Намного сложнее получить работу, чем ее не потерять. Нанимаясь, вы должны склонить маятник в голове начальства из дефолтного положения к решению нанять, чтобы вас уволили, тот же маятник должен переместиться в противоположную сторону. А ему комфортнее всего в положении ноль.

Причем неважно, до какой степени текущий статус-кво ужасен. Это может быть не только семья, где вас бьют, или офис, где травят. Это может быть буквально тюрьма. Я вырос в городе, где, наверное, каждый четвертый взрослый имел тюремный опыт. Я это знаю только по рассказам, но выходить не лучше, чем садиться. Этот распорядок, эта еда, этот быт, эти отношения — они становятся твоим статусом-кво, который отбирают напрочь и в один день.

Отсюда довольно легко понять, почему автократии до того устойчивы. Люди в среднем не хотят перемен. Никто в этом не признается, но День сурка — реальность предпочитаемая. Пусть завтра будет так же, как вчера. Даже если вчера и завтра вы гражданин КНДР.

Тут лучший пример даже не Россия, но Венесуэла. Нельзя придумать более неэффективный и, между нами говоря, сумасшедший режим. Да, из Венесуэлы большая миграция. Но страна не обезлюдела. Люди готовы жить с деньгами, что стоят дешевле бумаги, запредельным уровнем насилия, но ничего не менять.

Оказывается, единственный реальный инструмент против узурпации власти — это не мифический «свободолюбивый менталитет», это институты, обеспечивающие жесткую ротацию. Потому что в их отсутствие, если завтра Дональд Трамп объявит себя отцом нации и пожизненным президентом — абсолютное большинство американцев предпочтет не делать ничего, никакие значимые массы не пойдут драться с полицией и никакая Вторая поправка здесь ничем не поможет.

Победы так называемых «популистов» принято именовать «кризисом демократии». В реальности же это триумф устойчивых демократических институтов. Только они сепарируют венгерского Орбана от американского Трампа — первый может схватиться за кресло просто потому, что никто не придет его свергать, насколько бы он ни был неуспешен, чем дальше — тем больше он станет искомой «стабильностью» для населения, второму система сделать это не позволит.

Михаил Макогон